Реабилитация Волковой

Блог доктора Волковой. Истории пациентов

Я люблю вас, люди!

  • 11.11.2019

Столько плохого сейчас пишут про медицину, отношения коллективов с руководством, с главными врачами, об обманах, подставах, отсутствии поддержки руководителями, незащищенности и т.д. Читаешь, как книгу ужасов.

И очень мне захотелось рассказать о моём начальнике, под чьим руководством я проработала 19 лет. С первого дня после института, с 1987г. Сейчас ему 83, с должности начальника госпиталя он ушёл в 2004г., а через полтора года ушла и я. Семён Исаакович Спектор - нейрохирург, доктор медицинских наук, полковник, политик и т.д., много званий и регалий. Но я не о званиях, а о человеке хочу написать.

Все его зовут Семён: и мы, и пациенты, и горожане. Знают его все в Свердловской области.

Госпиталь, который он создал - самый большой в стране. Сейчас 1260 коек, а тогда было 400, сотрудников 1500 человек, врачом я пришла 98. Начальник приезжал на работу к 8 и был в госпитале до 23 - 24 часов. За рулём УАЗика всегда сам. В машине с ним ездила большая подобранная дворняга.

Он знал нас всех, знал пациентов. Он раз в месяц делал обходы, смотрел больных. Занимая такую высокую должность, он ежедневно принимал утренние линейки, часто зная о прошедшей ночи, больше, чем дежурный врач. Мы шутили: "Сейчас на линейке, от Семёна узнаем, что ночью произошло". Он вникал во всё: в течение болезни, что сделали, что ещё нужно, одновременно был дежурным врачом, отвечал и за порядок в госпитале (кухня - выдача и закладка продуктов, гараж, пробег дежурной машины, кто напился, кто подрался и т.д.). Всегда говорил: "Чернобыль и Нахимов тоже с мелочи начинались".

Госпиталь был одной большой семьёй. У меня всегда было ощущение, что я абсолютно защищена. Из госпиталя не уходили в другие ЛПУ. Или на пенсию, или выносили. А когда выносили, то прощаться ехали почти всем коллективом. Кстати, большую часть расходов на все эти вещи оплачивал госпиталь и помогал всем.

Отношение Семёна Исааковича к персоналу было отеческое, всех на "ты", по имени. Прилюдно кого-то конкретного не ругал, проще сказать ругался и расстраивался сильно. Мы опускали головы, слушали, переживали, но не боялись, не волновались за своё будущее.

Самым главным в госпитале был пациент. Для всех. Больше всего ценились профессионализм, уважение и милосердие. Лечили не болезнь, а больного.

7 ноября, а особенно 9 мая были громадными праздниками. Каждому больному дарили подарок: комплект постельного белья, часы, радиоприёмник... В общей столовой накрывались шикарные (даже по нашим временам) столы: икра, балык, сервелат, шпроты, фронтовые 100 грамм. Духовой оркестр. Приезжал губернатор, все городское и областное руководство, представители конфессий, консульств. Все ходили по отделениям, поздравляли каждого. Сколько было радости и слёз. Такая для меня была духовная школа. Все годы я брала с собой детей, чтобы они это видели и запомнили.

Больных кормили 6 раз в день, афганцам на ночь выдавали мясо, или сыр с хлебом, закуску), ветеранам - кефир. Чай с лимоном, ещё были второй завтрак и полдник. Кормили очень хорошо. Больные дома так не ели. Да и персонал тоже.

Семён Исаакович никогда не проезжал мимо лежащего человека. Сколько раз привозил вечером, во время дежурства, то бомжа, с соседней теплотрассы, то замерзающего, то ещё кого-нибудь полуживого. Все знали, надо покормить, помыть, дать пижаму и начать лечить. А как-то дежурю, часа в 22 звонит секретарь его, Семён вызывает. Прибегаю, а у него на столе котенок махонький, беззубый. "Ирка, срочно найди где-нибудь молоко, а то кухня уже ушла". Нашла. Весь вечер, часов до 11-12 ночи у него толпились посетители. Он ведь был ещё заместителем председателя областного правительства по социальным вопросам. За помощью шли денно и нощно.

Когда начальник выезжал из госпиталя, к нему в машину набивались сотрудники, чтобы подкинул к центру. Также было и по утрам. Пока ехал, собирал нас. Само собой разумеется, что все сотрудники лечились тут же, как и члены их семей.

А уж как виртуозно владеет отборнейшим русским языком. Заведется, и понеслась... по кочкам. А потом говорит: "Я же себе слово дал 13 дней не материться, а сдержать его из-за вас не могу, я ж себя уважать перестаю...".

Только что-то новое в медицине появлялось, как это тут же было у нас, и доктора уже проучены. Никогда никакое оборудование не простаивало. Очень любил всё новое. Всё должно было работать, никакой показухи. На учёбу мы ездили по всей стране. Я была в Ташкенте, Москве, Питере.

Будучи интерном, ставка моя в 1987г была 180 рублей, это без дежурств. Оплачиваемый отпуск 63 дня. Дежурства были без права сна, но утром следующего дня, после линейки, уходили домой, а этот день оплачивался. На дежурстве трижды кормили врачебную бригаду, а вечером ещё и к чаю с собой давали.

Умнейший человек, переживший 960 дней в еврейском гетто, добрейший, написал книгу: "Я люблю вас, люди!" И мы его любим. И я его люблю очень. Для меня - он один начальник, на всю жизнь. Я не могла принять никого другого после него. Мелко, масштаба личности не хватает.

Когда я главным врачом стала, он ко мне трижды приезжал, навещал. Отношусь к нему, как к отцу. На 70-летие джемпер связала, носил. А недавно чувствую, соскучилась, хочу посидеть с ним и поговорить просто. Поехала в госпиталь, он и сейчас там ежедневно. И так уютно посидели. Сейчас к себе жду.

Большое спасибо, дорогой мой любимый начальник, Спектор Семён Исаакович, за мою сложившуюся интересную профессиональную судьбу, за пройденную жизненную школу, за неврологию! Вы для меня всегда пример человеколюбия и милосердия.

До 120, Семён Исаакович!

Ваша Ирка Волкова.

© 2020
Время работы:
ПН - ПТ | 8:00 - 20:00
СБ | 9:00 - 15:00
ВС | выходной
;